Астана, 13 ноября. VRK News опубликовал аналитический доклад и интерактивный лонгрид о языковых химерах на русском, казахском и английском языках, сообщает редакция в лонгриде.
Доклад называется «Языковые химеры. Кейс Казахстана»; вместе с лонгридом он показывает, как казахские буквы и непереведённые грамматические формы ломают русский официальный текст, а искусственные бытовые слова мешают самому казахскому языку, и предлагает правила, которые разведут эти беды.
Химерой доклад называет конструкцию, в которой соединены элементы двух языков, причём принимающий язык не может освоить чужой элемент по своим правилам и от этого перестаёт нормально работать: слово не склоняется, фраза теряет связь, запись не находится поиском. Самый наглядный пример — заголовок указа о переименовании Капшагая: в одной строке старое название склонено по-русски, «города Капшагая», а новое оставлено в казахской графике и без падежа, «в город Қонаев» (Указ № 885). В русском тексте конституционного закона о Халық Кеңесі казахская группа «Қазақстан Халық Кеңесінің Төралқасы» и её сокращение «Төралқа» встречаются 18 раз. Почти всегда они стоят в падеже, которого не могут выразить, хотя тот же закон даёт русский эквивалент «Президиум» (закон № 298-VIII).
Доклад проверяет каждое утверждение по первоисточнику — Конституции, законам, указам, ответам ведомств, сводам Терминкома и строительным нормам — и открыто говорит, где проверка не удалась. В нём 81 проверенный факт, 15 расхождений между источниками и 13 «белых пятен», то есть вопросов, на которые данных нет. Три замера редакция сделала сама и описала так, чтобы любой мог их повторить: подсчёт форм в русских текстах Конституции и закона № 298-VIII, разложение казахских и русских букв по стандарту Юникод и поисковый опыт на шести записях одного проспекта столицы.
Главные выводы доклада касаются трёх вещей. Первая — избирательность. Те же государственные органы, которые пишут по-русски «теңге», «Қонаев» и «область Жетісу», в английских текстах пишут the tenge, Konaev city и Zhetysu region (английский текст Конституции). Латинская казахская графика с буквами Ñ и Q при этом существует хотя бы в проекте: норму, которую называют требованием закона, применяют к одному русскому тексту. Вторая — разрыв с собственной традицией. В 1993–1999 годах Алматы, Кокшетау, Ерейментау вводились как новая русская транскрипция, с падежами и прилагательными, и русская речь их приняла; в 2020-е транскрипцию заменил перенос казахской графики. Третья — цифровая цена. Для стандарта Юникод казахские ә, ң, і и русские а, н, и — разные буквы, поэтому обычный поиск находит одну-две из шести записей проспекта Мәңгілік Ел, а нормализующий ключ — все шесть.
Вторая сторона темы — казахский язык. На Х Курултае общества «Қазақ тілі» 10 ноября Президент назвал 27 слов, вошедших в обиход, и восемь искусственных, необходимость которых сомнительна: күйсандық, қылтима, үнқағаз, жеделсаты и другие (выступление Президента). Он поручил упорядочить орфографию до конца 2027 года; последний утверждённый на государственном уровне орфографический словарь вышел в 1983 году. Доклад разбирает каждое из восьми слов и находит общую закономерность: все они обозначают бытовые предметы, у которых давно есть освоенные имена, тогда как среди 27 прижившихся бытовых нет вовсе. Новое слово побеждает, когда занимает пустое место, и проигрывает, когда вытесняет освоенное.
Рекомендации доклада сводятся к одному принципу: развести три вещи, которые сейчас смешаны, — официальное название на государственном языке, его передачу в тексте на другом языке и его техническое хранение. Государству доклад предлагает единое правило передачи казахских названий в русском и английском текстах с казахской формой в скобках при первом упоминании. Ещё две меры для государства — официальное толкование статьи 19 Закона «О языках» вместе со статьёй 21 о нормах орфографии и «Президиум Народного Совета Казахстана» со всеми падежами в русском тексте закона № 298-VIII. Лингвистам — не менять утверждённый термин чаще раза в поколение и вводить новые слова для новых понятий. Им же доклад советует опубликовать единую методику статистики Терминкома, у которой сейчас для одних и тех же лет ходят доли 35,3% и 12,3%, и подготовить инструкцию по русской передаче казахских географических названий. Редакциям — внутренний стандарт и склонение склоняемого. Разработчикам — связывать записи по ИИН и БИН, а не по написанию, и не пропускать в реестры слова со смесью кириллицы и латиницы.
Позиция редакции в докладе и лонгриде сформулирована прямо. Статус казахского языка как государственного закреплён Конституцией и не оспаривается. Предмет доклада — качество текста: каждый язык вправе жить по своей грамматике, и казахский так же свободно говорит Мәскеу и Орынбор, как русский говорил Алма-Ата и Кокчетав. Государство вправе задать форму названия на государственном языке и предложить другому языку новую транскрипцию, как это было сделано в 1990-е, но норма ломается там, где другому языку в транскрипции отказывают. Редакция не видит здесь борьбы против языка: это недоразумение, выросшее из пробела между нормами, и лечится оно правилом, а не запретом.
Лонгрид построен на докладе, но написан для широкого читателя: 12 глав, каждая открывается живым случаем, а термин появляется как объяснение загадки. Читатель сам угадывает, где химера, «надевает» падеж на слово «Төралқа», переключает таблицу четырёх языков между официальными текстами и прессой, раскачивает маятник терминов музей — мұражай — музей, ищет проспект в симуляторе и проверяет прямо в браузере, раскладывается ли буква по стандарту Юникод. Казахские буквы в русских примерах отмечены пунктиром-швом, каждая сноска раскрывает название источника, а в конце читатель сам чинит заголовок указа о Капшагае. Насколько известно редакции, в казахстанском медиапространстве это первый материал, где языковые химеры разобраны с двух сторон сразу — в русском официальном тексте и внутри казахского языка — и где выводы можно проверить самому.
Почему тема так долго не поднималась целиком, редакция объясняет в докладе так. Споры шли по отдельности: о новых терминах — вокруг Терминкома и списка Президента, о переименованиях — вокруг возвращения имени Алма-Ата, которое предлагали Сейтказы Матаев и Олжас Сулейменов. Что происходит с грамматикой русского официального текста, никто не рассматривал как одну проблему: она лежит на стыке права, лингвистики и цифровых систем, и данных о ней не собирали. К тому же любое замечание о казахской форме в русском тексте рискует быть прочитанным как возражение против государственного языка. Доклад пытается снять это опасение тем, что говорит о механике и цене решений и не приписывает никому намерений.
Доклад можно скачать на русском языке — «Языковые химеры. Кейс Казахстана» (PDF, 1,1 МБ, 89 страниц) — на казахском — «Тілдік химералар. Қазақстан мысалы» (PDF, 1,1 МБ, 89 страниц) — и на английском — «Linguistic Chimeras. The Case of Kazakhstan» (PDF, 1,0 МБ, 87 страниц).
Ранее мы также писали о том, как Президент поручил упорядочить казахскую орфографию до конца 2027 года.
В чём суть: Казахские названия в русском тексте и новые слова в казахском ломают не язык как таковой, а связь внутри текста, поиск и доверие читателя. Доклад предлагает не выбирать между языками, а дать каждому правило передачи чужого имени по своим законам.
Кому это выгодно: Судьям, юристам и переводчикам, которым нужен однозначный официальный текст, и редакциям, которым нужен единый стандарт. Разработчикам государственных реестров, где одна и та же запись сейчас не находится по разным написаниям. И самому казахскому языку, которому точное и вовремя введённое слово полезнее искусственного.
Бэкграунд: Новая Конституция, принятая на референдуме 15 марта 2026 года, ввела в русский текст написание «теңге»; с 1 июля государственные органы, по разъяснению Минюста, обязаны использовать её терминологию. Доклад отражает данные на 12 ноября 2026 года; в списке использованных источников 85 позиций.
